HPVinfo.ru - папиллома и вирус папилломы человека

Статьи на тему ВПЧ

ИНФЕКЦИОННЫЕ АГЕНТЫ И КАНЦЕРОГЕНЕЗ

 

Инфекционные болезни - одна из великих и трагических страниц человеческой цивилизации. До последнего времени инфекционные и паразитарные болезни являются ведущими причинами смертности. Ежегодно в мире умирает 50 млн. человек. Почти 17 млн. - от инфекций и паразитов. Для сравнения: сердечно-сосудистые болезни уносят около 10 млн. человек.

Наш мир наполнен миром микроорганизмов. В процессе длительной эволюции возникли различные формы симбиоза, т.е. биологического сосуществования различных организмов. Между микроорганизмами и высшими организмами сформировалась сложная внутренняя постоянная связь, необходимая, но в то же время изменчивая в ходе эволюции. И.В. Давыдовский рассматривал инфекционную болезнь как своеобразный процесс нарушения адаптации (И.В. Давыдовский, 1962). Это совершенно справедливо: в эру антибиотиков мы наблюдаем интенсивный процесс селекции возбудителей. Ответом на массовое, зачастую неразумное использование препаратов становится приобретение возбудителями новых свойств, увеличивающих их патогенность и вирулентность. Классические примеры того - пенициллиноустойчивые пневмококки и гонококки, полирезистентные штаммы возбудителей тропической малярии, туберкулеза, токсигенные стрептококки группы А, вызывающие синдром токсического шока. В последние годы широкое распространение получил термин "новые инфекции". Сегодня можно высказать три вероятных пути обозначения возбудителя, как нового. Первый - выделение известных ранее микроорганизмов или вариантов известных, вызывающих "новую" болезнь из группы клинически сходных заболеваний, прежде трактовавшихся, как одна нозологическая форма. Пример - грипп, гепатиты, диареи. Второй - появление неизвестной болезни. Сравнительно недавно открыты геморрагические лихорадки Лаоса, Эбола, вирусы иммунодефицита человека, др. инфекции. Третий путь - выявление возбудителей болезней, ранее считавшихся неинфекционными. Это самая многочисленная группа среди так называемых "новых инфекций". В неё входят, к примеру, первичная карцинома печени (вирус гепатита С), гастриты, язва и рак желудка или В-клеточная лимфома желудка (Helicobacter pylory), рак шейки матки (вирус папилломы человека), саркома Калоши (вирус герпеса 8 типа). По материалам, опубликовавнным ВОЗ, до 84% некоторых форм рака этиологически связаны с вирусами, паразитами или бактериями (Cancer Pr, 1996). Согласно оценкам экспертов ВОЗ, до 1,5 млн. новых случаев рака можно избежать, используя методы профилактики инфекционных и паразитарных болезней. Особое место среди "новых инфекций" занимает сочетание инфекции, когда в результате одновременного или последовательного воздействия разными инфекционными агентами клинические проявления болезни претерпевают значительные изменения.

Рассматривая постменопаузу, как период резкой и весьма разнообразной качественной перестройки многих гомеостатических систем, можно предположить, что результатом этого могут стать нарушения во многих системах, в том числе в системе взаимодействия макро-микроорганизм. Система урогенитального синуса является весьма важной экосистемой, где даже минимальные сдвиги приводят к обострению разнообразного спектра инфекции.

Воспалительные заболевания женских половых органов занимают первое место (55-70%) в структуре гинекологической заболеваемости. Значительную долю в них занимают инфекции вульвы и влагалища. В постменопаузе проблема эта приобретает дополнительное звучание и в определенном смысле усложняется. Общеизвестно, что все воспалительные процессы гениталий делятся на неспецифические и вызванные инфекцией, передающейся половым путем. В последнее десятилетие под влиянием антибиотиков второго и третьего поколений (полусинтетические пенициллины, цефалоспорины, аминогликозиды) в корне изменился спектр микроорганизмов, доминирующих в этиологии воспалительных процессов вульвы и влагалища. Все чаще стали встречаться микробные ассоциации, обуславливающие более тяжелое течение процесса или же протекающие в виде хронической, невыраженной клинически заболеванием. С биологической точки зрения влагалище необходимо рассматривать в качестве очень важной экологической ниши, которая характеризуется рядом параметров: концентрация определенных биологически активных веществ (ферменты, микроэлементы, гормоны, белки, аминокислоты, простагландины), рН, окислительно-востановительный потенциал, макроорганизма и что для нас особенно важно, функциональной активностью яичников температура, ассоциация микроорганизмов и пр. Эти идея высказана ещё в 1988 году В. Larsen. Состав микрофлоры определяется разнообразием взаимоотношений видов микроорганизмов, состоянием иммунной системы.

Дефицит эстрогенов в постменопаузе включает цепь разнообразных событий, конечным звеном которых становятся ряд хронических патологических состояний, а у ряда пациенток - формируется злокачественная опухоль. Следует сказать, что изменения, происходящие в вульвовагинальной области в постменопаузе, достаточно хорошо изучены и описаны (7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 15, 16, 19, 20, 22, 23, 28,30,31,34). Восновеэтих изменений, как было отмечено, лежит эстрогенная недостаточность. Именно эстрадиол способствует дифференциации вульвовагинального эпителия, формирует соответствующую экосистему этой зоны, оказывает благоприятное влияние на ангиогенез и способствует формированию хорошо развитой сосудистой системы. Под влиянием эстрадиола поверхностные слизистой вульвы и влагалища в значительном количестве накапливают гликоген. Лактобактерии и ацидогенные коринебактерии используют этот богатый запас гликогена, продуцируя органические кислоты, которые и поддерживают кислую реакцию среды (рН 3,84,2). Именно благодаря кислой реакции подавляется избыточный рост патогенов. Отсутствие эстрадиола приводит к исчезновению гликогенсодержащих поверхностных клеток, что приводит к ощелачиванию среды и резкому изменению микробиоценоза. Формируется агрессивная микрофлора из условнопатогенных, анаэробных бактерий и вирусов. Наряду с изменениями поверхностного эпителия редуцируется богатая сосудистая система, многослойный дермальный эпителий вульвы, влагалища, шейки матки резко истончается и замещается соединительной тканью. Резко возрастает частота микротравм, трещин и мацераций кожи. В связи с истончением эпидермиса создаются реальные условия, когда микротравмы и трещины могут достигать базального слоя. Условно патогенная и патогенная инфекция в этих условиях способна вегетировать на уровне всех слоев эпидермиса, вызывая длительно текущий, хронический воспалительный процесс, со всеми вытекающими для воспаления признаками. Кроме того, развитие инволютивно-атрофических процессов в зоне больших и малых половых губ, а также снижение тонуса мышц промежности, обеспечивающих сужения вульварного кольца, нивелируют роль такого важного биологического барьера, как сомкнутое состояние половой щели. В итоге, с некоторой относительностью можно говорить о формировании единой биологической среды, включающей в себя вульву, влагалище и шейку матки.

Вульвовагинальная зона является наиболее ярким примером конфликта в относительно стабильной экосистеме при формировании менопаузы. Естественно, что с той или иной интенсивностью подобные конфликты имеют место в любых эстрогензависимых зонах (эндометрий, яичники, протоки молочных желез и др.). В предыдущих главах мы акцентировали наше внимание на резкое увеличение пула онкологической заболеваемости органов репродуктивной системы именно в постменопаузе. Несомненно, что одним из важных составляющих в этиопатогенетической цепи канцерогенеза при этом становится инфекционный фактор.

В рамках наших рассуждений изучена микрофлора (ПЦР-диагностика) вульвы, влагалища и шейки матки (цервикальный канал) у 76 женщин постменопаузального периода (Табл. 13).

 

Таблица 13. Частота выявления инфекционных агентов (в %) в цервикальном канале,
влагалище и с поверхности вульвы у пациенток постменопаузального периода

Инфекционный агент
Символ,
обозначение
Цервикальный
канал
Влагалище
Вульва
Стафилококк
Stph
16,4
18,4
10,5
Кандида
Cal
20,8
22,4
7,9
Трихомонада
Tva
8,2
7,9
5,3
Гарднерелла
Gva
10,8
13,2
23,7
Гонококк
Ngo
2,6
2,6
3,9
Микоплазма
Mho
3,9
3,9
2,6
Уреаплазма
Ure
5,8
6,6
2,6
Хламидия
Ctr
6,6
6,6
6,5
Кишечная палочка
Esc
2,2
3,9
10,5
Цитомегаловирус
HCMV
1,3
1,3
2,6
Вирус простого герпеса II
HSVII
10,8
9,2
10,5
Вирус папилломы человека н.р.
HPV Lr.
2,4
3,9
1,3
Вирус папилломы человека в.р.
HPV H.r.
10,4
6,6
3,9

Р<0,5

Следует отметить, что представленные данные статистически недостоверны, вместе с тем, для нас важным было получить общее представление по этому вопросу и выяснение той тенденции в формировании микробиоценоза цервикального канала, влагалища и вульвы, которая складывается в постменопаузе. Обращает на себя внимание разнообразный спектр различных инфекционных агентов. При этом относительно чаще диагностируется стафилококк, грибы кандида, гарднерелла и вирус простого герпеса 2 серотипа, а для цервикального канала и серотипы вируса папилломы человека высокого риска. Кроме того, результаты исследования свидетельствуют о достаточной близости инфекционного спектра влагалища и цервикального канала, что вполне объяснимо анатомической близостью этих зон, а также единой плоскоэпителиальной выстилкой.

 

Таблица 14. Частота инфекционных ассоциаций (в %) в цервикальном канале, влагалище
и с поверхности вульвы у пациенток постменопаузального периода

Анатомическая
зона
Не обнаружено
Число инфекционных
ассоциаций
2
3
более 3
Цервикальный канал
32,4
8,2
26,6
32,8
Влагалище
36,8
7,9
14,5
40,8
Вульва
15,9
43,4
28,9
11,8

 

Как видно из таблицы, во всех анатомических зонах отмечена достаточно высокая частота сочетаний различных инфекционных агентов. При этом опять же близки показатели для влагалища и цервикального канала.

В рамках данной проблемы изучен микробиологический фон яичников у пациенток постменопаузального периода. Из всего спектра инфекционных агентов установлена лишь герпетическая инфекция: вирус простого герпеса 2 серотипа - 32% наблюдений, цитомегаловирус - 4%, вирус Эпштейн-Барра - 12%. Полученные результаты исследования не позволяют в настоящее время однозначно высказаться о наиболее вероятных путях миграции герпетической инфекции в яичниковую ткань. Можно лишь в некоторой мере предположить, что инфецирование происходит по принципу восходящей инфекции, о чем имеются единичные сведения (29, 32).

Таким образом, можно совершенно однозначно говорить о серьезных нарушениях в биоценозе генитального тракта. Обозначая роль инфекционного фактора в канцерогенезе, многие исследователи обычно подразумевают два момента: инфекция, как кофактор канцерогенеза, и инфекция, как основной этиологический фактор канцерогенеза. Как ни пародоксально, но сегодня, гораздо более убедительно можно говорить об этиологических факторах канцерогенеза, чем указать четкое место инфекционного агента в качестве кофактора канцерогенеза. Любые рассуждения в этом плане - это скорее попытка дополнить воображением и некоторой логикой недостающие звенья в патогенетической цепочке событий.

 

Папилломовирусная инфекция при
гинекологическом раке

 

Накопившиеся в онкогинекологии за последние два десятилетия факты свидетельствуют о доминирующей роли папилломовирусной инфекции в этиологии (генезе) плоскоклеточного рака (рак шейки матки). Развивая идею причастности папилломовирусной инфекции к индуцированию плоскоклеточных раков, мы попытались дополнить этот раздел онкогинекологии целенаправленными исследованиями, которые обобщены в отдельной монографии (2).

Был изучен максимально возможный спектр ВПЧ в образцах опухоли у 80 больных раком вульвы (см. табл. 15). При этом амплификацию выделенной ДНК проводили, используя праймеры, позволяющие идентифицировать следующие типы ВПЧ: 6, 11, 42, 53, 54, 66, относящиеся к низкой степени риска, и 16, 18, 31, 33, 35, 39, 45, 51, 52, 55, 58, 59, 68, 73, 83, относящиеся к серотипам высокой степени риска.

 

Таблица 15. Частота (абс. число/ %) ДНК вируса папилломы человека при инвазивном раке вульвы

Метод исследов.
Число больных
Не обнаружено
Серотипы
6
11
16
18
55
59
83
ПЦР-диагностика
80
19
24*
24*
21
14(3*)
2*
3*
4(2*)
 
23,8
30,0
30,0
26,3
17,5
2,5
3,8
5,0

Р<0,05
* число серотипов, сочетающихся с другими серотипами

 

Для исключения возможных ложноположительных результатов, которые могут иметь место при ПЦР-диагностике, параллельно проведено исследование с помощью технологии Murex-Digene Capture II ДНК HPV, при которой также дифференцировались две группы пациенток: пациентки с серотипами низкого риска и пациентки с серотипами высокого риска. Подобный подход методом "двойного контроля" был крайне необходим, дабы исключить возможный минимальный процент ложноположительных заключений. Результаты же, полученные технологией Murex-Digene Hybrid Capture II, относятся к высокоспецифичным тестам.

 

 

На основе проведенных исследований, включающих два независимых варианта методик по идентификации ДНК вируса папилломы человека в группе 80 больных раком вульвы, установлено его присутствие по результатам ПЦР-диагностики, с корректированными технологией Murex-Digene Hybrid Capture II, в 76,2% наблюдений.

С наибольшей частотой при раке вульвы установлено наличие б и 11 серотипов. Причем, как правило, эти два серотипа выявлялись одновременно. Вероятно, подобная дупликация серотипов связана с крайне близкой идентичностью и последовательностью нуклеотидов в геноме папилломовируса человека у 6 и 11 серотипов. Эти данные, используя метод молекулярной гибридизации (dot blot technique), были получены и в исследованиях Gregory P. Sutton et al. (35). Ассоциация серотипов не ограничилась только 6 и 11 серотипами. На материале наших исследований проявилась ассоциация 18 серотипа с 55 (1 наблюдение), с 59 (1 наблюдение), с 83 (1 наблюдение), 55 серотипа с 59 (1 наблюдение), 59 и 83 серотипа (1 наблюдение). Наряду с этим, не отмечено ни одного наблюдения ассоциации какого-либо серотипа с 16 серотипом. Как правило, 16 серотип выявлялся изолированно. Доля пациенток, у которых выявлены серотипы 16 и 18, трактуемые (на модели рака шейки матки) как серотипы высокого онкологического риска, на нашем материале установлены в 43,8% наблюдений.

Вирусный канцерогенез можно условно разделить на несколько этапов (3, 4):

  1. первичное инфицирование вирусом;
  2. персистенция генома вируса папиллом в эписомальной форме и возможность продукции вирусных частиц с последующей вторичной инфекцией;
  3. интеграция вирусной ДНК в клеточный геном без видимой специфичности сайта интеграции; на этапах 2 и 3 начинают проявляться функции Е6 и Е7, нарушающих контроль деления клеток;
  4. индукция мутаций в клеточной ДНК, вызывающая нестабильность клеточного генома;
  5. селекция клона клеток с мутантной ДНК, содержащих интегрированную ДНК вирусов папилломы;
  6. активное размножение данного клона клеток и рост опухоли.

В рамках вирусного канцерогенеза наиболее значим именно третий этап, определяющий новый качественный сдвиг во взаимоотношениях вируса и клетки хозяина.

Интеграция ДНК ВПЧ в геном клеток сопровождается двумя молекулярными событиями:

  1. Встраивание вирусной ДНК в хромосому всегда сопровождается нарушением структуры гена Е2, который является репрессором Е7.
  2. при интеграции ДНК-вируса синтез белка Е2 прекращается вследствие нарушения структуры соответствующего гена и активируется синтез белка Е7.

Таким образом, факт интеграции вирусной ДНК может быть зарегистрирован или изучением структуры гена Е2 (эти методы в стадии разработок) или измерением уровня синтеза онкобелка Е7. Из этого следует, что наличие онкобелка Е7 в пробах из опухоли может рассматриваться как однозначное свидетельство вирус-ассоциированного злокачественного процесса. Неоспоримым достоинством Е7, как маркера, является то, что в норме этот белок в тканях не синтезируется. Его происхождение полностью связано с жизненным циклом интегративной формы ВПЧ-инфекции. Так же преимуществом метода является то, что берется материал непосредственно из органа-мишени. В нашей работе иммуноферментный анализ выполнен в 34 наблюдениях рака вульвы (28 больных с наличием ВПЧ в опухоли и б больных без ПЦР данных ВПЧ инфекции) - см. табл. 16. Из 28 больных с вирусассоциированным раком вульвы у 20 имели место 16 и 18 серотипы. В семи наблюдениях установлены 6/11 серотипы и в одном наблюдении 83 серотип. Во всех наблюдениях вирусассоциированного рака определялся онкобелок Е7.

 

Таблица 16. Уровень белка Е7 в образцах опухоли рака вульвы

Уровень белка
Е7 (ng/ml)
Число
больных
Без ВПЧ
Серотипы ВПЧ
6/11
16
18
83
Не обнаружен
15
6
7
1
1
До 1,0
5
2
3
1,1-5,0
5
4
1
5,1 - 10,0
2
2
-
Более 10,1
7
7
Всего
34
6
7
15
5
1

 

Положительные результаты получены только в тех пробах, где имелись серотипы 16 и 18. Значения онкобелка Е7 были весьма вариабельны и колебались в диапазоне 0,06-12 ng/ml. Из 6 больных с вируснезависимым опухолевым процессом онкобелок Е7 выявлен в 1 наблюдении (1,8 ng/ml), что требует отдельного изучения. Значимость изучения синтеза онкобелка Е7 в вирусиндуцируемых опухолях гораздо более обширна с диагностической, лечебной и прогностической точек зрения. Специфичность теста на белок Е7, вероятно, для отдельных серотипов различается, что не позволяет сегодня говорить о широком его использовании в ранней диагностике рака вульвы, учитывая спектр серотипов ВПЧ, встречающийся при этой локализации злокачественного процесса. В данном же фрагменте исследования мы преследовали одну цель - привнести еще одно доказательство причастности ВПЧ в канцерогенезе рака вульвы.

Следующая локализация, не относящаяся к традиционной модели плоскоклеточного рака - рак яичников. Интерес к этой локализации определялся тем, что в группе эпителиальных раков яичника отсутствует вариант плоскоэпителиального процесса. Следовательно, учитывая тропность папилломовирусной инфекции к плоскому эпителию, как бы автоматически снимался вопрос о причастности этой инфекции в генезе эпителиального рака яичников. Вместе с тем, в литературе имеются сведения о наличии ВПЧ в образцах неопластической трансформации эпителия яичников и эта частота варьирует от 32% до 52% (5, 14, 24, 36, 37, 38). Предметом изучения в настоящем разделе явились образцы ткани яичников 67 больных эпителиальным РЯ и 25 пациентов контрольной группы без признаков злокачественной патологии яичников (б). Из таблицы /7видно, что при ДНК-диагностике ПВИ в 51 (76,1%) из 67 наблюдений ЗЭОЯ ВПЧ был положительным (р<0,001). И только в 2 из 25 случаев (8,0%) нормальных тканей яичников зарегистрированы позитивные результаты (р<0,001). Причем, частота определения ВПЧ в образцах серозного (п=52) и муцинозного (п=15) РЯ имела практически одинаковые значения - 75,0% и 80,0% соответственно (р>0,05). То обстоятельство, что ПВИ при различных вариантах РЯ выявляется статистически достоверно выше, чем в нормальных тканях, позволяет предположить ее причастность к возникновению и развитию ЗЭОЯ.

 

Таблица 17. Частота определения ВПЧ (абс. число/%) в образцах опухолевой
и нормальной тканях яичников с использованием метода ПЦР

Группа
исследования
Число
больных
ВПЧ-позитивные
образцы
ВПЧ-негативные
образцы
Эпителиальный
рак яичников
67
100%
51*
76,1%
16
23,9%
в том числе:
Серозный рак яичников
52
100%
39**
75,0%
13
25,0%
Муцинозный
рак яичников
15
100%
12**
80,0%
3
20,0%
Контрольная
группа
25
100%
2*
8,0%
23
92,0%

*р<0,001;**р>0,05

 

В дальнейшем наши взгляды были устремлены в направлении изучения гипотетически значимых серотипов ПВИ в онкогенезе РЯ. Надо сказать, что в мировой литературе существуют только сведения о детекции ВПЧ 16 и 18 типов в опухолевой ткани яичников (5, 36, 37). Более того, на моделях канцерогенеза злокачественных новообразований генитального тракта, включая рак шейки матки, рак вульвы и рак влагалища продемонстрирована некая условность градации ПВИ в соответствии с ее онкологическим потенциалом, которая вероятно обусловлена локализацией опухолевого процесса. Поэтому в данной работе нами была проведена идентификация ДНК максимально широкого спектра типов ВПЧ как высокого онкологического риска, так и относящихся к низкой степени риска.

Установлено, что с наибольшей частотой эпителиальный РЯ ассоциируется с ВПЧ-18 (29,9%), ВПЧ-52 (29,9%), ВПЧ-55 (26,9%), ВПЧ-83 (17,9%), ВПЧ-39 (16,4%) серотипами. ПВИ 73, 31, 51, 45, 33, 66, 68 и 16 типов определялась в 11,9%; 10,4%; 9,0%; 6,0%; 4,5%; 3,0%; 3,0% и 3,0% наблюдений, соответственно, (рис.15). Наряду с этим, ни в одном образце эпителиального РЯ не отмечено присутствие ВПЧ-35, ВПЧ-58 и ВПЧ59 типов и ВПЧ т. н. низкого онкологического риска.

Как правило, в большинстве случаев (53,0%) определялось сочетание двух и более серотипов ВПЧ высокого онкологического риска. Изолированная форма инфекции отмечена в 24 образцах (47,0%), из которых в 9 (37,5%) наблюдениях был выявлен 18 тип ВПЧ, в 6 (25,0%) наблюдениях - 52 серотип, по 3 (12,5%) наблюдений - 39 и 55 тип и по 1 наблюдению - 31, 51 и 31 серотипы. Не отмечено изолированных вариантов при детекции 16, 33, 45,68, 73 и 83 типов ПВИ.

Следует особо остановиться на случаях определения 16 и 18 серотипов ВПЧ в овариальных пробах. Так, доля больных эпителиальным РЯ положительных по этому признаку в нашем исследовании составила лишь 32,9%. Аналогичные данные были получены в исследовании опухолевой ткани яичников методом ПЦР-диагностики HJ.Yang et al. (37). В то же время, результаты некоторых исследовательских работ, представленных в мировой периодической литературе с использованием методик иммуногистохимического анализа и гибридизации in situ, показали присутствие ПВИ 16 и 18 серотипов приблизительно в половине случаев ( 1 , 36). По всей вероятности, противоречивость полученных результатов может быть обусловлена использованием методов детекции вирусных инфекций, которые в сравнении с ПЦР-диагностикой обладают меньшей чувствительностью и специфичностью.

Значительный научный интерес представляло изучение вопроса о своеобразии ассоциации различных серотипов ПВИ при серозном и муцинозном вариантах ЗЭОЯ (рис.16). Проводя анализ полученных нами данных, выяснилось, что муцинозный РЯ с наибольшей частотой сочетается с ВПЧ 18 (80,0%) серотипа (р<0,001), а при серозном РЯ в большинстве овариальных проб выявлено присутствие ВПЧ 52 (36,5%) и 55 (32,7%) типов (р<0,01). Разница статистически достоверна.

Однако поскольку верификация диагноза ЗЭОЯ включает в себя проведение пункции брюшной полости через задний свод влагалища, что может увеличивать вероятность распространения вирусной инфекции, и как следствие приводить к ложноположительным результатам, мы сочли возможным проанализировать частоту выявления спектра серотипов ВПЧ в группах пациентов с наличием пункции на диагностическом этапе и без нее. Нами не было отмечено существенных различий частоты детекции серотипов ВПЧ в исследуемых группах пациентов (табл. 18). Это дает нам право аргументировано утверждать об истинности статуса ВПЧ-инфекции в опухолевой ткани яичников.

 

Таблица 18. Частота определения серотипов ВПЧ (абс. число/%) в
образцах опухолевой ткани яичников с учетом пункции брюшной полости

Группа
исследования
Число
больных
Частота серотипов ВПЧ
18
39
52
55
83
без пункции
30
100,0%
13
43,3%
7
23,3%
12
40,0%
11
36,7%
9
30,0%
с пункцией
21
100,0%
7
33,3%
4
19,0%
8
38,1%
7
33,3%
3
14,3%

р>0,05

 

Накопленные сведения показывают, что во взаимоотношении с клеткой хозяина ВПЧ может существовать в двух состояниях - эписомальном и интегративном. Эписомальная форма является инфекционной единицей, заражающей клетки. Персистенция генома ВПЧ во внехромасомальной форме обеспечивает продукцию вирусных частиц с последующей вторичной инфекцией. В определенных случаях происходит интеграция вирусного генома в генетический аппарат клетки хозяина, которая на молекулярном уровне сопровождается следующими событиями. Так, встраивание вирусной ДНК в хромосому всегда заканчивается полным разрушением генов Е 1 - Е 2. Последние отвечают за регуляцию транскрипции вирусных генов Е 6 и Е 7, что в свою очередь приводит к их неконтролируемой экспрессии и активному синтезу онкопротеинов Е 6 и Е 7. Не останавливаясь подробно на описании функциональных особенностей и механизмов реализации канцерогенного эффекта вирусных протеинов Е б и Е 7, которые были рассмотрены в главе, посвященной обзору литературных источников, и хорошо известны широкому кругу специалистов, подчеркнем лишь то положение, что процесс неопластической трансформации характеризуется интеграцией вирусной ДНК, выражающейся в продукции большого количества онкобелков Е б и Е 7 в исследуемой ткани.

В нашей работе анализ 85 овариальных проб (61 образец тканей ЗЭОЯ и 24 - нормальных тканей яичников) был проведен методом ИФА с использованием широкой панели моноклональных антител к различным детерминантам белка Е 7 для ВПЧ-18 серотипа (табл. 19).

Прежде всего, обратим внимание на итоги результатов по ВПЧ-18 позитивным образцам. Из 20 проб, забранных у больных эпителиальным РЯ I - IV стадий, продукция белка отмечена в 14 (70%) образцах преимущественно с ранними стадиями опухолевого процесса (р<0,0001).

 

Таблица 19. Уровень онкопротеина Е 7 ВПЧ-18 в образцах эпителиального рака яичников

Группа
исследования
Общее
число
Уровень онкобелка Е 7 (нг/мл)
отсутствует
До 1
1,1 - 5,0
5,1 - 10,0
более 10,0
всего
ВПЧ-18 позитивные пробы
20
100%
6
30,0%
13
1
-
-
14
70,0%
ВПЧ-18 негативные пробы
41
100%
38*
92,7%
-
-
-
3
3*
7,3%
Контрольная группа
24
100%
24*
100%
-
-
-
-
0*
0%

р<0,0001;*р>0,05

 

Показатель уровня ВПЧ-18 Е 7 протеина у пациенток варьировал в пределах пороговых значений и составил 0,3 - 1,2 нг/мл. Отсутствие вирусного протеина зафиксировано только в 6 (30%) пробах больных распространенным РЯ. Можно предположить, что синтез онкопротеина Е 7, начало которого в клиническом эквиваленте проецируется на стадию предрака, вероятно, в течение развития опухолевого процесса имеет тенденцию к снижению. Принимая во внимание незначительное число Е 7-позитивных наблюдений, нами не предусматривалось изучение зависимости продукции вирусного протеина от стадии распространения опухолевого процесса. Тем не менее, дальнейшая разработка этого направления позволит определить практическую ценность онкопротеина Е 7 в качестве диагностического биомаркера ВПЧ-ассоциированных неопластических процессов яичников.

В группе ВПЧ-18 негативных образцов, онкобелок Е 7 был выявлен в 3 (7,3%) из 41 наблюдений (р<0,0001). При этом уровень белка имел критическое значение - более 20 нг/мл. Безусловно, этот эпизод нуждается в дополнительном изучении, однако в литературных источниках имеется описание феномена "элиминации" или "hit and run transformation" вируса в возникшей опухоли. Впервые на это явление обратил свое пристальное внимание Л.А. Зильбер, который в эксперименте на крысах продемонстрировал отсутствие вирусного агента в опухоли, индуцируемой только одним штаммом вируса куриной саркомы Рауса (Л.А. Зильбер и И.Н. Крюкова, 1958). Говоря о вирусе папилломы, следует отметить, что аналогичная модель была описана К.Т. Smith (1988), где в культивируемые клетки фибробластов мышей вводили линейную ДНК (т.е. интегрированную форму) бычьего вируса папилломы 4 серотипа и только в 5 (15%) из 21 трансформированных клеточных линий была идентифицирована вирусная ДНК, что возможно имеет место и в нашем случае.

Изучение уровня онкобелка Е 7 ВПЧ 18 серотипа в 24 образцах нормальных тканей яичников показало отсутствие синтеза последнего во всех пробах, в том числе и ВПЧ-позитивных (р<0,0001).

Разумеется, продукция вирусного белка Е 7 в тканях ЗЭОЯ, происхождение которого полностью связано с жизненным циклом интегративной формы ПВИ, наряду с его отсутствием в нормальной ткани яичников в определенном смысле может быть еще одним аргументом в пользу ВПЧ-ассоциированного опухолевого процесса.

 

Герпесвирусная инфекция при злокачественных эпителиальных опухолях яичников

 

В настоящее время результаты немногочисленных эпидемиологических и экспериментальных научных работ свидетельствуют о том, что среди прочих вирусных агентов определенным онкогенным потенциалом могут обладать вирусы герпеса (вирус Эпштейн-Барр (ВЭБ), вирус простого герпеса 1 и 2 типов (ВПГ) и цитомегаловирус (ЦМВ)). По нашему мнению целенаправленный поиск кофакторов в первую очередь необходимо рассматривать с точки зрения дальнейшего изучения особенностей ПВИ при эпителиальном РЯ.

Определение обозначенных герпесвирусов мы провели в 67 образцах опухолевой и 25 образцах нормальной ткани яичников (рис.17).

Как нам удалось установить, частота определения ВЭБ-инфекции в основной группе составила 38,8% наблюдений и была статистически достоверно выше по сравнению с контрольной группой, где составила 12% наблюдений (р<0,01). Кроме того, в контрольной группе отмечалось повышение частоты детекции ВПГ 2 типа (32,0%), которая была в четыре раза выше, чем у больных ЗЭОЯ (7,5%) (р<0,001). Значения частоты ЦМВ-инфекции в основной и контрольной группе были практически равные - 3,0% и 4,0% наблюдений соответственно (р>0,05).

Таким образом, полученные нами результаты свидетельствуют о том, что с наибольшей частотой в опухолевой ткани определяется ВЭБ-инфекция, которая, как правило, носит сочетанный характер. Так, ассоциация ВЭБ с ВПЧ отмечена в 28,4% наблюдений, а изолированное течение инфекционного процесса - в 10,4%. При этом чаще других установлено сочетание ВЭБ-инфекции с 52 (17,9%), 55 (13,4%) и 18 (6,0%) серотипами ВПЧ, т.е. типами высокого онкологического риска.

Если взглянуть на сведения, представленные в таблице 20, характеризующие частоту ВЭБ при различных вариантах эпителиального РЯ, становится очевидным, что для серозного РЯ свойственно увеличение частоты определения ВЭБ - этот показатель был положительным у 24 (46,2%) пациенток. В группе больных муцинозным РЯ только у 2 (13,3%) женщин был отмечен позитивный результат. Разница является достоверной (р<0,01).

В целом, представленные нами материалы о частоте определения ВЭБ в опухолевой ткани яичников наряду с доказанной моноклональностью генома вируса в опухолевой клетке дают основание предполагать, что ВЭБ-инфекция может выступать в качестве кофактора, приводящего к возникновению и развитию, по крайней мере, некоторой части ЗЭОЯ.

 

Таблица 20. Частота ВЭБ (абс. число/%) в образцах серозного и муцинозного вариантов
эпителиального РЯ с использованием метода ПЦР

Группа исследования
Число
больных
ВЭБ-позитивные
образцы
ВЭБ-негативные
образцы
Серозный рак яичников
52
100%
24*
46,2%
28
53,8%
Муцинозный рак яичников
15
100%
2*
13,3%
13
86,7%

*р<0,01

 

До настоящего времени роль ВЭБ-инфекции в контексте вирусного канцерогенеза обсуждалась в основном с позиций нарушения локального противоопухолевого иммунного ответа при инфицировании вирусом В-лимфоцитов. Однако в работах целого ряда исследователей продемонстрировано, что ВЭБ также способен инфицировать и эпителиальные клетки, в частности носо-, ротоглотки и желудка (17, 2 1 , 27). Нам не встретились литературные данные об инфицировании ВЭБ эпителиальных клеток яичника.

Произведенные нами исследования показали, что ВЭБинфекция в опухолевой ткани яичников определяется в 38,8% наблюдений. Однако необходимо учитывать особенности применявшегося в работе метода ПЦР, а именно, то, что метод не отражает, в каком состоянии находились обнаруженные фрагменты ДНК. Мы не исключаем возможности, что это могли быть обрывки молекул, заносимые, например, лимфоцитами и макрофагами из других участков.

Вместе с этим следует добавить, что ВЭБ диагностирован приблизительно в половине случаев (46,2%) серозного РЯ, в то время как при муцинозном РЯ этот показатель не превышал 13,3% наблюдений. Объяснением этой закономерности может быть предположение о том, что ВЭБ-инфекция обладает тропностью именно к ПЭЯ, являющегося гистогенетическим источником серозной аденокарциномы.

Общеизвестно, что онкогенный потенциал ВЭБ обусловлен модифицирующим влиянием вирусного онкопротеина LMP1 на рецепторы эпидермального фактора роста в эпителиальных клетках, вероятно, путем взаимодействия его с клеточным протеином TRAFs (рецептор-ассоциированные факторы ФНО) (18, 25, 33). Некоторые исследователи также высказывают точку зрения о способности онкопротеина LMP1 ингибировать р53-зависимый механизм репарации ДНК в эпителиальных клетках (26). В создавшихся условиях синергическое действие ВЭБ и ВПЧ может приводить к более выраженным нарушениям генетического гомеостаза клетки. Так, по нашим данным ассоциация ВЭБ и ПВИ высокого онкологического риска отмечалась в 28,4% от всех наблюдений ЗЭОЯ.

Тем не менее, нельзя не сказать и о том, что у 7 (10,4%) больных серозным РЯ наблюдался изолированный тип или ВЭБ-ассоциированный эпителиальный РЯ. Обнаружение таких вариантов ЗЭОЯ создает предпосылки для проведения комплекса дальнейших исследований в рамках отдельной диссертационной работы, направленных на изучение как патогенеза, так и клинико-морфологических особенностей новообразований яичников, в возникновении которых принимает участие ВЭБ.

Таким образом, представленные данные, а также многочисленные факты, накопленные в онкологии, свидетельствуют о существенной роли инфекционного фактора в канцерогенезе. Наука находится в самом начале осознания инфекционной природы большинства онкологических заболеваний. Очевидно, что некоторые представления могут быть спорными. Но сегодня важно не цепляться за старые представления, плутать в кругу ложных понятий, сформированных многие десятилетия назад на примитивной исследовательско-технической базе. Многие отрасли медицины (генетика, вирусология, молекулярная биология, клиническая медицина) за последние годы накопили множество новых данных. Сегодня имеет смысл интегрировать этот фактический материал и обозначить наиболее верные и оптимальные пути продвижения в проблеме.

 

Список литературы к Главе 6

  1. Антонеева И.И. Экспрессия антигенов вирусов папилломы человека, простого герпеса и фенотип рецепторов эстрогенов и прогестерона в малигнизированных эпителиальных опухолях яичников, Автореф. дисс. канд. мед. наук, СПб, 2003, с. 24.
  2. Ашрафян Л.А., Харченко Н.В., Киселев В.И. и др. Рак вульвы: этиопатологическая концепция, 2006, Москва.
  3. Киселев Ф.Л. Вирус-ассоциированные опухоли человека: Рак шейки матки и вирус папилломы, Биохимия, 2000, ? 1, с. 79-91.
  4. Киселев Ф.Л. Вирусы папилломы человека как этиологический фактор рака шейки матки: значение для практики здравоохранения, Вопросы вирусологии, 1997, ? 6, с. 248-251.
  5. Максимов С.Я. Факторы риска возникновения злокачественных новообразований органов репродуктивной системы женщин, Вопр. онкологии, 2003, т. 49, с. 496-501.
  6. Мухтаруллина СВ. Вирусная и бактериальная инфекция при злокачественных эпителиальных опухолях яичников, Дисс. канд. мед. наук, Москва, 2005.
  7. Петрова А.С., Агамова К.А., Ермолаева А.Г. Роль и место цитологической диагностики в клинической практике, Клин, лабораторная диагностика, 1996, ? 4, с.4-7.
  8. Погосянц Е.Е. Генетика злокачественных новообразований, Проблемы мед. Генетики, М. Медицина, 1970, с. 267-282.
  9. Попков С.А. ЗГТ в коррекции функциональных и метаболических нарушений у женщин с патологией сердца в климактерическом периоде, Дисс. докт. мед. наук, М., 1997
  10. Розен В.Б., Смирнов А.И. Рецепторы и стероидные гормоны, М, 1981, с. 268-308.
  11. Сафроний Д.Ф., Цырлина Е.В., Максимов С.Я., Обручков А.С. Динамика изменений уровня цитоплазматических рецепторов эстрадиола и прогестерона в опухолевой ткани рака эндометрия в группе больных чувствительных и нечувствительных к гормонотерапии тамоксифеном и его сочетании с ОПК, Тезисы Всесоюзного симпозиума <Скрининг в раннем выявлении опухолей репродуктивной системы и проведение органосохраняющего лечения>, Кострома, 1991.
  12. Серов В.П., Прилепская В.Н., Пшеничникова Т.Я. Практическое руководство по гинекологической эндокринологии, М, 1995, с. 168-198.
  13. Сметник В.П. Клинические аспекты климактерических расстройств, Материалы конференции, М, 1994, с. 4-8.
  14. Antilla M., Syrjanen S., Saarikoski S. Failure to demonstrate HPV DNA in epithelial ovarian cancer by general primer PCR, Gyn. Oncol.,1999, Vol. 72, p. 337-341
  15. Becagli L, Scrimin F., De Salva D. et al. Hormone receptors in dystrophic and neoplastic vulvar disease, Preliminary consideration, Clin. exp. Obstet. Gynecol, 1983, Vol. 23,145-49.
  16. Crodstein F. et. al. Postmenopausal hormone therapy and mortality,
    N. Engl.J. Med, 1997, 336, P. 1769-1775.
  17. Dadmarz R., Sgagias M., Rosenberg S. CD4+T lymphocytes infiltrating human breast cancer recognise autulogous tumor in an MHC-class-ll restracted fashion, Cancer Immunol. Immunother, 1995, Vol. 40(1), p. 1-9
  18. di Maio D., Lai C, Klein 0. Viricrin transformation: the interaction between viral transforming protein and cellular signal transduction pathway, Annu. Rev. Microbiol, 1998-Vol. 52, p. 397-421.
  19. Engeland A., Tretli S., Bjorge T. Height, body mass index, and ovarian cancer J. Natl. Cancer Inst., 2003, Aug 20; 95(16):1244-8.
  20. Enzi G. et al. Bone mineral density and body composition in underweight and normal elderly subjests, Osteopor.lnt., 2000-11(12),
    p. 1043-50.
  21. Epstein M. Historical background; Burkit's Lymphoma and Epstein-Barr virus, IARC Sci Publ, 1985, Vol. 60, p. 17-27.
  22. Eriksen E.F., Colvard D.S., Berg N.J. et al. Evidence of estrogen receptor in normal human osteoblast-like cells, Science, 1988, 241-84.
  23. Hebert-Croteau N.A. A meta - analysis of hormone replacement therapy and colon cancer in women, Cancer Epidemiol. Biomark.and Prevent, 1998,7, p. 653-660.
  24. Lai C, Hsueh S., Lin С et al. HPV in benigh and malignant ovarian and endometrial tissues, Int. Gyn. Pathol., 1992,11, p. 210-215
  25. Li Н-Р., Chang Y-S. Epstein-Barr virus latent membran protein, J.Biomed.ScL, 2003, Vol.10(5), p. 490-504.
  26. Liu M., Chang Y., Chen S. Epstein-Barr Virus latent membran protein 1 represses p53-mediated DNA repair and transcriptional activity, Oncogen, 2005, Vol. 24(16), p. 2635-2646.
  27. Lopez V., Young L, Murray P. Epstein-Barr virus-associated cancer: Aetiology and Treatment. Herpes, 2003, Vol. 10(3), p. 78-82.
  28. Lover R.R.,Mazess R.B. Barden H.S.et.aLEffects of Tamoxifen on bone marrow density in postmenopausal women with breast cancer, N. Engl.J.Med, 1992, 336, p. 852-856.
  29. Manolitsas Т., Lanham S., Hitchcock A., Watson R. Synchronous ovarian and cervical squamous intraepithelial neoplasia: an analysis of HPV status, Gynec. Oncol., 1998, Vol. 70, p. 428-431.
  30. Newcomb P.A., Longnecker M.P., Storer B.E. et al. Long-term hormone replacement therapy and risk of breast cancer in postmenopausal women, Am. J." Epidem, 1995,142, p. 788-795.
  31. Omsjo I.H., Wright P.B., Bormer O.P. Estrogen and progesterone receptors in normal and malignant vulvar tissue, Ginecol Obstet Invest 1984, 17(6); 281-3.
  32. Pins M., Young R., Crum С Cervacal squamous cell carcinoma in situ with intraepithelial extension to upper genital tract and invasion of tube and ovaries: report of case with human papilloma virus analysis, Int.J.Gynecol. Pathol, 1997, Vol.16, p.272-278.
  33. Raab-Traub N. Epstein-Barr virus, lymphoproliferative diseases and nosopharyngeal carcinoma, Oxford University Press, Oxford, UK, 1999,
    p. 180-206.
  34. Smith K.T., Campo M.S., "Hit and run" transformation of mouse C127 cells by bovin papillomovirus type 4: The viral DNA is reguired for the initiation but not for the maintenance of the transformed phenotype, Virology, 1988;164:39-47.
  35. Sutton G.P., Stehman F.B. et al. Human Papillomavirus DNA in lesion of the famale Genital Tract: Evidence for Type 6/11 in Squamous Carcinoma of the Vulva, Obstet. and Gynec, Vol. 70, ? 4,1987, P. 564-568.
  36. Wu Q-J., Guo M., Li Т., Detection of papillomavirus-16 in ovarian malignancy, Brit. J.Cancer, 2003, Vol. 89, p. 672-675.
  37. Yang H., Liu V., Tsang P. Comparison of HPV DNA in giynecological cancer, Tumor Biol, 2003, Vol. 24(6), p. 310-316.
  38. Zimma K., Poreba E., Kedzia W. HPV in upper genital tract carcinoma of women, Eur.J.Gynecol. Oncol., 1997,Vol. 18, p. 415-417.

 

Содержание

Ваш вопрос, раздел: ИНФЕКЦИОННЫЕ АГЕНТЫ И КАНЦЕРОГЕНЕЗ :

Ваше имя:
Вопрос: Разрешено использование тэгов:
<b>жирный текст</b>
<i>курсив</i>
<a href="http://site.ru">ссылка</a>
  Copyright 2010